Отчетливо ощутимая тенденция к переосмыслению

Просмотров: 116

Весьма спорен, а иногда откровенно неверен смысл некоторых процитированных в этой главе высказываний Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума. Например, в качестве «очень точных» приводятся слова Ю. Тынянова о том, что в «элементарной «комической»… есть еще… элементы кино, позволяющие… наблюдать… самую сущность кино как искусства». Вряд ли столь узкое, одностороннее понимание «сущности кино как искусства» можно было посчитать точным и правильным. А между тем и это высказывание опять-таки безоговорочно поддержано авторами тома. А о том, что в этом суждении Эйхенбаум подходит к анализу «Шинели» с позиций формалистического литературоведения, в книге не говорится ни слова.

Таким образом, отчетливо ощутимая в первом томе «Истории советского кино» тенденция к переосмыслению некоторых общепринятых, издавна привычных взглядов и оценок, к сожалению, иногда оборачивается такой попыткой «реабилитации», «коренной переоценки» ряда явлений из истории нашего кино, для которых трудно найти достаточные основания и убедительную аргументацию.
Интересуют картинки с днем рождения? Тогда вот тут посмотрите в сети. Загляните.

При внимательном чтении первого тома «Истории советского кино» создается поэтому впечатление, что как раз единой концепции, о наличии которой говорил в своем выступлении Б. С. Громов, там явно недостает. У читателя не остается ощущения, что весь том пронизан единым взглядом на весь процесс развития киноискусства 20-х годов.

Один конкретный пример. На стр. 729-й можно прочесть такое утверждение: «Случалось, что естественные поиски новых художественных средств киноискусства, необходимых для выражения нового содержания, подменялись самодовлеющим формотворчеством, и это приводило к формализму».

Как видим, сказано вполне недвусмысленно и четко. Но это утверждение, на мой взгляд, вполне верное, возникает на заключительных страницах тома совершенно неожиданно, поскольку в предыдущих главах, посвященных анализу как раз тех творческих процессов, какие могли бы это утверждение обосновать, эта проблема даже не рассматривается.

Зато во Введении читатель встречается с таким утверждением: «…Обостренный интерес ранних советских кинематографических новаторов к поискам специфичной для кино художественной формы не имел ничего общего с формализмом (хотя некоторые из них на определенных этапах своего творчества испытали формалистические влияния)».

Как видно, это утверждение не только противоречит ранее приведенной цитате из Заключения, но и само по себе противоречиво, алогично: «…не имели ничего общего с формализмом… хотя… испытали формалистические влияния».

Едва ли подобная противоречивость и непоследовательность способствует прояснению принципиально важного вопроса о том, как происходило формирование социалистического реализма, который, как известно, складывался в борьбе с натурализмом (об этом как раз авторы тома говорят довольно подробно) и с формализмом (о нем авторы хранят упорное молчание).

Подытоживая свое выступление, я должен сказать, что, на мой взгляд, работа, проделанная авторами первого тома «Истории советского кино», в определенных своих частях безусловно полезна и обогащает наше киноведение новыми фактами.

Но с точки зрения методологии, мне кажется, здесь многое заслуживает критики. Это очень важно отметить, чтобы в работе над следующими томами «Истории кино» авторы могли учесть просчеты и упущения первого тома.

Категория: Гогет, Интересное.