Заметки о новом палестинском кино

Просмотров: 65

база актеров киев

база актеров киев

Л. Парфенов приводит слова Мордвинова: «Есть роли, которые исполнены актерами в исчерпывающей их глубине и совершенстве. Они точны до такой степени, что иного исполнения их и не видишь ни собою, ни любым другим актером, каких бы он данных ни был. И теперь при всей своей необычайности, фантастическом искушении играть их — не поднимутся руки, копировать не привык — неинтересно. …Для меня это: Щукин — Булычов, Бучма — Микола, Бабочкин — Чапаев, Качалов— Барон, Тарханов — Хозяин и некоторые другие». К образам такого масштаба и совершенства относит автор и мордвинов-ского Арбенина — экранного и сценического. В книге подробно воссоздана двадцатипяти-детняя история работы актера над этой ролью в фильме С. Герасимова и в спектакле Ю. Завадского.

Актер широкого диапазона, Мордвинов всегда оставался художником ярко выраженного романтического плана. Он много размышлял о том, что такое сценическая достоверность романтического образа и спектакля, искал соотношение романтической выразительности и жизненной правды. Исследует эту проблему и Л. Парфенов, справедливо указывая на то, что романтический театр, оставаясь в русле реалистического искусства, решает ее по-своему. Автору удалось раскрыть внутренние сопряжения пути актера с общим движением советского театра и кино там, где он — подчеркнем это — осветил истоки и особенности романтической поэтики в мордвиновском творчестве, которое целиком принадлежало искусству социалистического реализма. С исторической судьбой этой поэтики связана сценическая биография выдающегося актера — с ее ярчайшими взлетами и паузами, с ролями эпохальными и «проходными», не по мерке великого таланта. Книга, прочертившая — правда, иногда в слишком общей форме, а местами пунктирно — путь Мордвинова в контексте художественного процесса 30—60-х годов, убеждает нас в том, что опыт замечательного художника не сдан в музей сегодня, когда наши сцена и экран относятся к романтической поэтике, романтическому стилю противоречиво: и отталкиваются от них, и к ним тяготеют. Этим объясняется тот интерес, с которым читаешь монографию Л. Парфенова.

…Когда-нибудь историк палестинского кино назовет их настоящие имена. А пока в моей памяти они навсегда остались молодыми. Мохаммед и Мустафа — операторы, сценаристы и режиссеры кинослужбы Организации Освобождения Палестины. В Ташкенте, на первых трех Международных кинофестивалях Азии и Африки, они неизменно появлялись вместе: рослые, улыбчивые, веселые, охотно делились с нами, журналистами, с коллегами из других стран впечатлениями от просмотренных лент, подробно рассказывали о героях собственных фильмов. О себе же говорили скупо, застенчиво, предпочитая поведать нам о целях и задачах киноорганизации ООП, ответить на вопросы о дальнейшей судьбе врача из Рамаллаха, палестинского мальчика из Кунейтры, женщин из южноливанской деревни Кфар-Шуба, героически, в течение многих месяцев отбивающих атаки правохристианских марионеток Израиля.

Работы Мохаммеда и Мустафы не просто отражали разные этапы и эпизоды борьбы палестинского народа за свою свободу и независимость, они несли на себе печать активнейшего участия создателей лент в этой борьбе, Чувствовалось, что кадры боевых операций партизан, героической обороны той же Кфар-Шубы снимались в самой гуще сражений с врагами. В одной из таких битв Мохаммед и Мустафа сложили головы. Об этом рассказали нам на IV Международном кинофестивале стран Азии, Африки и Латинской Америки в Ташкенте их коллеги. Они продолжают дело своих товарищей, павших в бою с угнетателями родного народа. Для многих из них, так же как и для Мохаммеда и Мустафы, понятия «расовый гнет», «сионизм», «военное поселение» носят отнюдь не отвлеченный, а вполне конкретный характер.

Категория: Блог, Блог гогет.